В тяжёлые годы Великой Отечественной войны, когда каждый уголок страны жил для фронта, Кузбасс превратился в надёжный тыл.
Сталинск (сегодня — Новокузнецк) стал одним из крупнейших центров, где раненые бойцы обретали надежду. Город, раскинувшийся вдали от линии фронта, принял на себя тяжкий груз — спасение жизней тех, кто сражался за Родину.
Битва за жизнь
Во время войны в Сталинске организовали самую большую систему эвакогоспиталей. Их было 11. Дворец культуры, где когда-то гремела музыка и были танцы, превратился в операционную, где хирурги спасали раненых. Школьные классы, где ещё недавно дети сидели над учебниками, заполнились койками и запахом медикаментов. Студенческие общежития тоже принимали измученных солдат. Больных размещали даже в известном в городе ресторане «Москва».
Первым был срочно развёрнут эвакогоспиталь № 1241 на 1200 коек, где работали сотрудники городской клинической больницы № 1. Из воспоминаний начальника госпиталя И. Р. Виноградова: «Первый санитарный поезд на площадке пятого тупика встречали жители города с цветами. В тамбурах стояли медсёстры. В глубокой тишине двигался поезд, и только из одного вагона доносилась грустная мелодия баяна. Это был эшелон с легкоранеными воинами. Вскоре военные санитарные поезда стали прибывать чаще и доставлять тяжелораненых».
К концу 1943 года Сталинск принял около 80 санитарных поездов.
Хрупкие плечи и стальная воля
Путь до Сталинска занимал иной раз месяцы. Санитарные поезда привозили раненых солдат в тяжёлом состоянии — истощённых, измученных, с гноящимися ранами. И юные медсёстры без современных приспособлений на своих хрупких плечах выносили их из вагонов, перевязывали раны, ухаживали за ними как за родными.
Основной задачей медиков Сталинска было как можно скорее вернуть бойцов в строй. Однако их арсенал был крайне ограничен. Лекарств немного. Бинты приходилось стирать и гладить раскалённым утюгом, чтобы использовать повторно. Исключением были бинты после больных гангреной — их сразу сжигали.
После изнурительных смен местные женщины приходили в госпитали, дежурили у тяжелораненых, помогали мыть полы и стирать бельё. Чтобы поддержать солдат, в госпитали часто приходили дети с концертами, приносили цветы и небольшие подарки.
К 80-летию Победы на зданиях, где в годы Великой Отечественной войны размещались эвакогоспитали, установили памятные таблички.
Травы в помощь
В условиях острой нехватки медикаментов кузбасские врачи искали альтернативные решения. Одним из них стало использование даров природы. В городе повсюду росли крапива, лебеда, подорожник. Эти простые растения становились ценным источником витаминов для ослабленных пациентов. Была даже разработана специальная инструкция под названием «Использование дикорастущих трав для лечения больных», в которой подробно описывались способы их применения.
Аптекари регулярно выезжали на сбор трав, заготавливая их впрок. Когда раненые начинали выздоравливать, их привлекали к посильной работе: ремонту медицинской техники, выращиванию овощей в подсобном хозяйстве. Жили в палатках, развёрнутых возле полей, выращивали капусту, картошку и даже горчицу, делая заготовки для госпитальной кухни.
«Всё хорошо. Я здоров. Я сыт...»
Не все врачи оставались в тылу; заведующий терапевтическим отделением ГКБ № 1 Георгий Николаевич Афанасьев ушёл на фронт в первые дни войны. В оккупированной немцами деревне он проявил невероятную смекалку и отвагу. Зная, что раненым в госпитале грозит верная смерть, он вместе с медсестрой за одну ночь изменил все медицинские карты, превратив офицеров и солдат в беспартийных рядовых. Этот шаг спас жизнь многим.
Узнав из обрывка немецкого разговора о готовящемся расстреле советских военнопленных, Афанасьев тут же связался с партизанами. Ночью раненых освободили, и врач встал плечом к плечу с солдатами, отбиваясь от преследователей. Он стрелял вместе со всеми. Родным же писал сухо и лаконично: «Всё хорошо. Я здоров. Мы одеты. Я сыт». Ни слова о пережитом.
В феврале 1942 года 33-я армия под командованием генерала Ефремова попала в окружение. Раненые поступали в медсанбат непрерывным потоком, и Афанасьев работал не покладая рук. Во время прорыва медсанбат вместе со штабом армии был атакован немецкими танками. Все раненые погибли. Георгий Афанасьев отдал свою жизнь в бою, до последнего вздоха защищая своих пациентов.
Спасти в аду
Другой пример стойкости — врач-травматолог ГКБ № 1 Василий Шубин. В сражении за Клязьму он был контужен и попал в плен. Его путь лежал через лагеря, где он, несмотря на антисанитарные условия, продолжал выполнять свой врачебный долг.
Василий Шубин вспоминал об этом времени: «Территория лагеря была в четыре ряда опутана колючей проволокой. За ней сидели иностранцы. Бараки с русскими были изолированы от них ещё одним рядом проволоки. В километре от лагеря работал лазарет международного Красного Креста с операционной, рентгеновским кабинетом и лабораторией. Здесь получали лечение все, кроме советских граждан, — наше правительство официально отказалось от помощи Красного Креста».
В нечеловеческих условиях за колючей проволокой Шубин организовал хирургическое отделение в русском бараке, привлекая к работе других пленных врачей и фельдшеров. Приходилось бороться не только с болезнями и ранениями, но и с антисанитарией и постоянной угрозой смерти.
Использовали любые подручные средства, чтобы облегчить страдания раненых. Когда немцы стали отступать на запад, то забирали с собой всех пленных врачей. Чтобы избежать этой участи, Шубин искусственно вызвал у себя обострение язвы и остался с больными.
После освобождения Красной армией Василий Шубин некоторое время ещё жил в городке под Веной, работал врачом, а в начале 50-х вернулся в Сталинск, где у него оставались жена и мама.
Благодарим за помощь в подготовке материала музей истории и развития НГКБ № 1.