Восемь лет назад в пожаре в «Зимней вишне», где погибло 60 человек, задохнулись шесть пятиклассниц из небольшого посёлка Трещевский. Родители отправили детей в Кемерово в качестве поощрения за хорошую учёбу и никак не могли представить, что их девочки больше не вернутся домой живыми.
37-летняя Анна Смирнова, потерявшая в пожаре дочь, рассказала kuzbass.aif.ru, как семья живёт сейчас.
«Настеньке было 11 лет. Такой возраст, когда ещё от кукол не отказываешься, но и интереса к ним уже столько нет. Она любила жить, любила что-то новое, интересное. Всегда после школы заходила в магазин и покупала то, чего не было вчера. Настя умела понимать, сочувствовать. Никогда не бежала вперёд, выделяться из толпы — это было для неё чем-то не очень привлекательным», — так отзывается о своей дочери многодетная мама Анна Смирнова.
Настя была её первым ребёнком, с которым женщина училась всему и которую учила тому, что знала сама. Из-за того, что Настя была первой, в девочке зародилась хозяйственность и ответственность — она всегда знала, как помочь родителям, и присматривала за младшими сестрёнками. Наверное, присматривает и сейчас.
«Её никто не заменит»
В то страшное 25 марта 2018 года день шёл как обычно. Но тогда, когда начался пожар, ещё ничего не подозревающая Анна как будто что-то почувствовала: «Я в момент стала раздражительной, стала ругаться с мужем не из-за чего». Позже выяснилось, что никто не может дозвониться до Насти, а ещё спустя время до родителей дошли вести о пожаре.
«Мне нужно было точно знать, что всё обошлось и они на улицу выбежали, все живы. Я другой информации не принимала, её просто не могло быть. Я ещё и ещё звонила учительнице, та наконец-то ответила. Она плакала, сказала, что их вывели на улицу и внутрь не пускают, дети внутри, всё горит... Как приговор», — вспоминает собеседница.
С мужем Александром собирались наспех, нашли, с кем оставить младших детей, и помчались на машине в Кемерово.
«Приехали и увидели огромный столб чёрного дыма. Бегом туда, все стоят на улице, пожарные уже делают свою работу. Огромные языки пламени вышли наружу. Конечно, стало понятно, что это всё! Ни выйти, ни зайти никто не сможет. Чуда не случилось. Но мы до ночи были там, каждый ждал своё чудо. Нас разместили в спортзале школы. Там было легче, чем дома. Мы были одним целым и в то же время не одни. Мы видели, как рушилось здание от пожара. Но куда нам идти? Отойдёшь, как находит волна отчаяния. Я ушла, а мой ребёнок, совсем маленькая, где-то одна лежит в этом ужасе», — рассказывает Анна.
На следующий день начались опознания тел, и близких попросили сдать слюну для теста ДНК. Спустя три дня пришлось ехать домой и объяснять малышам, где их сестра, ставшая няней.
«Хотелось выть, умереть! Я орала в подушку. Боль не выходила. Поселился страх размером с Вселенную. Все старались утешать, успокоить, поговорить. День ходишь, разговариваешь, делаешь повседневные дела, а ночью умираешь. И так по кругу. Да, у меня есть ещё три дочки, есть, для кого жить. Но вторая половина меня появилась только с рождением Насти. С её уходом этой половины не стало, и её никто не заменит», — объясняет Анна.
Отчаяние затихает
Семья Смирновых тогда сразу уехала из посёлка. Отвлекала покупка жилья, оформление документов и детей в детские сады и школы. Было много встреч с адвокатами, следователями, соцслужбами... Конечно, друзья и близкие старались помочь и закрутить так, чтобы убитые горем родители страдали как можно меньше. Но горя меньше не становилось, каждый проживал его по-своему, и Анна и Александр разошлись.
«Тогда это было как гром среди ясного неба. Спустя год ещё один удар. Я озлобилась на всех, не верила никому, везде искала подвох, предательство. Но для нашей семьи это был лучший сценарий. Три года я жила с детьми одна, всё легло на мои плечи, стало ещё сложнее как морально, так и физически. Сейчас я понимаю, что правильно тогда поступал каждый из нас. Мы увидели друг друга со стороны, всё это было уроком. В итоге дети стали больше понимать и помогать, а с мужем мы помирились и стараемся делать всё вместе. Чувство отчаяния стало затихать», — делится непростым Анна.
По её словам, спустя 8 лет пожара и гибели дочери изменилось только то, что другие дети выросли: «Наверное, ушла пустота из глаз, но память останется навсегда. У нас в семье эта тема не закрытая, можно говорить, спрашивать, рассказывать».
Старшей Лизе (но это до тех пор, пока не зайдёт разговор о Насте) сейчас 18 лет, она первокурсница университета, изучает иностранные языки. Средней Алёне, копии Насти по внешности и характеру, — 12 лет, она любит танцы и английский. Младшей Алисе, которая разделяет интересы Алёны, 10 лет.
«Как оказалось, они очень сильные. Вытягивая их, я вытянула себя. У каждой из них своё место внутри меня. Настино место занять никто не сможет», — говорит Анна.
Муж Александр работает на себя, занимается грузоперевозками. Анна — по быту и хозяйству. Летом Смирновы уезжают на дачу в тот самый дом, где жили раньше, выращивают овощи, делают заготовки на зиму, варят варенье, приобщая к труду и детей. Гуляют на свежем воздухе, купаются в бассейне, парятся в бане.
«Мы научились заново быть семьёй. Мы родителями, дети — детьми», — говорит Анна.
Место горя
Трещёвский тоже продолжает жить своей жизнью. Школу отремонтировали. Но каждый местный помнит 25 марта, и каждый год люди собираются, чтобы почтить память девочек. Там же похоронена Настя. На могиле у дочери Смирновы бывают часто — с цветами, гостинцами и игрушками. Приглядывает за внучкой и свекровь Анны, которая осталась жить в посёлке.
«Я верю, что каждая семья, в которую пришло это горе, выстояла. Каждый научился жить с этим, молчать, нести боль внутри себя, слушать, верить и доверять. Перестал бояться терять. Всё ничто по сравнению с тем, что мы пережили в тот день», — говорит Анна.
В Парк Ангелов, построенный на месте «Зимней вишни», Анна не приезжает, хотя и не запрещает туда ходить детям. По её мнению, парк вышел бы лучше, если бы молодёжь не устраивала там фотосессии, игры и не пила бы пиво на лавочках.
«Конечно, это место нужно было облагородить. Но для меня это символ горя, того, что не вернуть, не исправить, не изменить. Это место страданий! Что там строить, от нас не зависело. Были варианты, которые предоставили нам, потерпевшим. Мы выбрали то, что лучше», — заключает Анна.
Как выглядит Парк ангелов на месте сгоревшей «Зимней вишни»
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
«Жёг издержки». Экс-владельца «Зимней вишни» требуют признать экстремистом 
Болел раком. Умер пожарный, спасший единственного человека в «Зимней вишне» 
Танцы без штанов. Кемерово возмутили пляски детей на месте «Зимней вишни» 
Шьёт и самодельничает. Как «развлекается» в ИК осуждённая по «Зимней вишне» 
«Я себя вытянула, но счастья нет». Исповедь мамы убитой Веры Пехтелевой