«Ко мне обращаются жёны». Как психолог помогает бойцам СВО вернуться к жизни

Мужчины возвращаются из зоны боевых действий героями, но часто — совсем другими людьми. Как помочь им адаптироваться к мирной жизни? Почему любовь и терпение близких важнее жалости? И что делать, если кажется, что семья на грани распада?

Об этом kuzbass.aif.ru поговорил с клиническим психологом, заместителем председателя благотворительного фонда «Народная сила» Анной Рудавской, которая ежедневно работает с ветеранами и их семьями.

Возвращаются другими

Инна Сергеева, kuzbass.aif.ru: Анна, расскажите, почему вы решили помогать именно бойцам?

Анна Рудавская: Я росла в семье, где всегда было принято помогать кому-то: людям, бездомным животным. Меня так воспитали. И когда в 2014 году к нам стали приезжать первые беженцы с Донбасса, я как психолог начала работать с ними в качестве волонтёра.

Ну и после начала СВО, конечно же, не осталась в стороне: собирала и отправляла на передовую гуманитарную помощь. Но очень быстро поняла, что люди нуждаются в другой поддержке — психологической. Ко мне стали обращаться родственники, жёны, сами бойцы. Самое главное правило общения — это анонимность. Часто ребята не хотят обращаться за помощью, опасаясь огласки.

— С какими основными проблемами они и их семьи сталкиваются в первую очередь?

— Основная проблема, с которой мы имеем дело, — это посттравматическое стрессовое расстройство. Нередко оно усугубляется последствиями контузий. Человек физически вернулся домой, но мыслями, эмоциями, реакциями он всё ещё там. Ему нужно заново учиться жить в социуме, возвращать себя в мирную реальность. И это огромный труд, который не всегда понятен родственникам.

«И дрон на меня». Сибиряк раскрыл, как изменились технологии СВО за 3 года Подробнее

На фоне этого возникают семейные и личностные конфликты, непонимание, отчуждение. Члены семьи видят другого человека. Муж, который уходил любящим и открытым, может вернуться отстранённым, холодным, как будто бы бесчувственным. Он может не проявлять радости при встрече, не говорить комплиментов. И здесь кроется главная ошибка, которую совершают близкие: они начинают додумывать — «он меня больше не любит», «наверное, нашёл там другую», «я ему стала безразлична».

Я всегда говорю жёнам и матерям — никогда не додумывайте за бойца! На самом деле у него включается защитный механизм. Чтобы выжить там, психика отключает сильные эмоции — как негативные, так и позитивные. Это своего рода хладнокровие, апатия, которые помогли ему выжить. Он не стал плохим, у него просто временно понижен «фактор радости». Для него его состояние — это новая норма. А для вас — нет. Но при правильной поддержке и работе боец со временем возвращается в гражданскую жизнь.

Спасение — в помощи

— Кроме отстранённости есть и проявления агрессии. И как с этим справляться?

— Да, агрессивность, конечно, есть. Но она не возникает на пустом месте. Обычно её провоцирует так называемое «триггерное» слово или действие. Триггер — это спусковой крючок, который мгновенно возвращает человека в травмирующую ситуацию поля боя. Он может среагировать резко, накричать, потому что вы, сами того не зная, задели больное место. Именно поэтому семьям нужно буквально учиться заново общаться со своими мужьями и сыновьями. Понимать, что можно говорить, а что — нет.

К сожалению, бойцы редко сами обращаются за помощью. Они считают, что психолог — это гражданский специалист, который их не поймёт. Поэтому моя методика заключается в работе с окружением — жёнами, матерями, отцами. Когда меняется поведение семьи, меняется и атмосфера дома, и это помогает бойцу.

Что делать? Во-первых, можно обратиться в государственные фонды, например, «Защитники Отечества». Даже если вы придёте с социальным вопросом, вас могут направить к нужным специалистам. Во-вторых, есть волонтёрские центры, сообщества, где можно получить поддержку и ответы. В-третьих, есть хорошая литература. Главное — не оставаться с проблемой один на один.

— А что делать, если боец вернулся с тяжёлым ранением, например, с ампутацией? Это ведь не только психологическая, но и физическая травма.

— Это одна из самых тяжёлых ситуаций. Человеку нужно принять не только новую жизнь, но и новое тело, нужно научиться жить с ограничениями, полюбить себя таким, какой он есть. Многие не выдерживают, уходят в запой, впадают в глубокую депрессию. Принять новое тело может помочь психолог, группа поддержки, а также общение с другими людьми, которые пережили подобный опыт.

Самое главное правило — не жалеть! Жалость унижает человека и делает его беспомощным. К нему нужно относиться как к равному. Да, у него нет ноги, но он прошёл через такое, что нам и не снилось. Он всё может. Задача близких и специалистов — помочь ему поставить новые цели. Не «как я буду жить дальше?», а «так случилось, давай думать, чем я могу заняться сейчас». Если человек начинает ставить себе задачи, он адаптируется гораздо быстрее.

Сибирячка покорила Малахова. История песни, ставшей оберегом для бойцов СВО Подробнее

У нас есть потрясающие примеры. Ребята без ног ходят в походы, занимаются спортом, открывают свой бизнес. Они находят себя в помощи таким же, как они. Я помню парня, который вернулся «из-за ленточки» без ноги. Он был в отчаянии, не знал, как жить дальше. Но благодаря поддержке близких и работе с психологом смог перебороть себя. Начал заниматься спортом, увлёкся плаванием, стал участвовать в соревнованиях для инвалидов. Сейчас он успешный спортсмен, у него есть семья, дети. Он ведёт активный образ жизни и помогает другим ветеранам вернуться к нормальной жизни.

Или, например, другой парень, который вернулся с контузией. Он долго не мог найти работу, чувствовал себя бесполезным. Но потом стал помогать другим ветеранам, организовывать мероприятия для детей. Он нашёл своё призвание и теперь чувствует себя нужным и востребованным. Жизнь не закончилась, она просто стала другой.

Нужны специалисты

— Вы упомянули, что привлекаете ветеранов к работе со школьниками на «Уроках мужества». Это тоже часть адаптации?

— Безусловно! Это очень мощный инструмент социализации. Когда боец делится своим опытом (конечно, в адаптированной форме), он чувствует свою нужность, видит уважение в глазах детей. Это помогает ему вернуть уверенность в себе.

Но к таким встречам бойцов нужно готовить. Мы с ними проговариваем возможные острые вопросы от детей. Однажды школьник спросил: «Оцените уровень боли при ранении по шкале от 1 до 10». Представляете? Нужно быть готовым ответить так, чтобы не травмировать ни себя, ни ребёнка. Наши ребята отлично справляются, отвечают просто: «Тебе было больно, когда ты падал и разбивал коленку? Вот и мне так же больно».

— Как вы думаете, чего сейчас не хватает в системе помощи ветеранам?

— Катастрофически не хватает военных психологов. Психология военной травмы сильно отличается от гражданской. То, что работает в обычной жизни, здесь может не сработать или даже навредить. Мне, как и многим моим коллегам, пришлось осваивать это направление на практике методом проб и ошибок, а также изучением специализированной литературы.

Было бы гораздо эффективнее, если бы в профильных учреждениях были организованы курсы переподготовки и повышения квалификации по разделу военной психологии. Специалисты по военной психологии должны быть в каждом волонтёрском центре, оказывающем помощь ветеранам СВО и их семьям, чтобы у ребят в любом, даже самом маленьком городе, была возможность получить квалифицированную помощь.

— Анна, эта работа требует огромной эмоциональной отдачи. Как вы справляетесь с таким потоком чужой боли?

— Поначалу было очень тяжело, всё принимала близко к сердцу. Но со временем учишься выстраивать профессиональные границы. Кроме того, у психологов есть супервизия — это когда ты прорабатываешь сложные случаи со своим более опытным коллегой.

«Нормальный мужик живёт дальше». Зачем раненый ветеран вновь ушёл на СВО Подробнее

Но главный источник сил — это результат. Когда ты видишь, что семья, которая была на грани развода, сохраняется, когда видишь, как боец, который не хотел жить, находит новую цель и улыбается, — это даёт невероятное чувство самореализации и понимание, что все не зря. Ты помогаешь — и это работает. Это и есть главная награда.