Человек без ступней. Поисковик Неверова раскрыла, какими находят солдат ВОВ

Когда ты своими руками поднимаешь останки бойца, который пролежал в земле 80 лет, твоё представление о героизме меняется навсегда.

Для молодого учителя истории и руководителя поискового отряда Елизаветы Неверовой эта работа не хобби, а миссия по возвращению имён. Как приходят в движение школьники, почему опыт находок определяет их дальнейший путь и что нужно делать, чтобы новое поколение не потеряло связь с прошлым, разбирался kuzbass.aif.ru.

Трава 1941-го

Инна Сергеева, kuzbass.aif.ru: Елизавета, как вы, молодой учитель истории, пришли в поисковое движение?

Елизавета Неверова: Всё началось в восьмом классе, когда я участвовала в двух археологических экспедициях — мы копали скифский курган и средневековое жилище в Кузбассе. Мне нравилась палаточная романтика, работа с находками. Потом я стала бойцом поискового отряда «Звезда Героя», но мечта о поездке в поисковую экспедицию в школьные годы не осуществилась.

Я поступила в Кемеровский государственный университет и сразу вступила в студенческий поисково-добровольческий отряд «Память поколений». В октябре 2021 года мне предложили поехать на студенческую «Вахту памяти» под Керчью. С этого момента и началась моя поисковая история.

Сейчас за плечами уже пять экспедиций, и последняя прошла в качестве руководителя школьного поискового отряда. Я возглавила делегацию Кузбасса.

— Помните момент, когда поняли, что поисковая работа — действительно ваше призвание?

— Это случилось после четвёртой вахты в Волгограде. Именно там мы вместе с коллегами подняли останки бойца Красной армии. Это был мой первый солдат. Знаете, когда ты своими руками поднимаешь останки человека, который погиб, защищая Родину, и пролежал в земле 80 лет, что-то внутри меняется навсегда. Ты понимаешь, что это не просто работа или увлечение — это миссия.

Нельзя бросить этих солдат, они заслуживают быть найденными и похороненными с почестями. Найти человека, который десятилетиями считался пропавшим без вести — это непередаваемое чувство. Ты понимаешь, что возвращаешь из небытия чью-то судьбу. Ведь за каждым солдатом — семья, которая, возможно, до сих пор не знает, где и как он погиб.

В палатке, куда мы относили найденные останки, особенно остро понимаешь, через что прошли эти люди. Ты собираешь скелет, выкладываешь на баннер и видишь, например, ровную дыру в черепе — значит, человеку прилетела пуля в голову. Или замечаешь, что у бойца нет ступней, как у одного солдата, которого мы поднимали в Волгограде. И ты осознаёшь, что здесь, в поле, сражался человек без ступней! Как он это делал — непонятно, но он бился до конца. Это действительно меняет твоё представление о героизме.

— Поисковики находят не только останки, но и личные вещи солдат. Что вас особенно тронуло?

— Каждая находка — это прикосновение к судьбе конкретного человека. Особенно ценны именные вещи — медальоны, подписанные ложки, котелки. К сожалению, в моей практике таких находок пока не было. Но даже обычные предметы солдатского быта — каски, сапёрные лопатки, кусочки газет рассказывают о том, как жили эти люди на войне.

Кость «звучит» особо. Как поисковики находят погибших во время ВОВ солдат Подробнее

Знаете, что меня по-настоящему потрясло? Когда ты копаешь те же самые траншеи, которые когда-то рыли солдаты для обороны. Однажды вечером после раскопок мы смотрели фильм «28 панфиловцев». И когда там показывали, как бойцы роют окопы, а мы буквально сегодня вырывали такие же траншеи, но уже в поисках этих солдат, я начала плакать. Потому что они копали, чтобы защищаться, и тут же погибли в этих траншеях. А теперь мы откапываем их заново, чтобы найти.

Или в одной из экспедиций мы обнаружили траву 1941 года! Сложно передать эмоции, когда осознаёшь, что по ней шли наши бойцы, сражались за наше будущее...

Травмировать восприятие

— Как дети приходят в поисковое движение?

— Когда я пришла работать в лицей, прежний руководитель поискового отряда уволился. Ко мне подошли ребята, которые знали о моём увлечении, и попросили создать новый отряд. Это было очень ценно — не я их агитировала, а они сами захотели. Мы назвали отряд «Поисковая искра». Сначала было человек десять. А сейчас, после нашей первой экспедиции и обучающей школы, в отряде уже 20. Ребята, побывавшие в экспедиции, рассказывают другим, и это привлекает новых участников.

Самое удивительное, что даже те, кто на вахте порой жаловался на холод или усталость, вернувшись, с гордостью говорят: «Я поисковик!» Они сами проводят занятия для новичков, с искорками в глазах рассказывают, как всё правильно делать. Своим примером среди сверстников показывают, как можно и нужно любить Родину. А в подростковом возрасте пример ровесников иногда важнее, чем пример взрослых.

Они пока не осознают личностные изменения, но со временем поймут. Меняется их отношение к войне, потому что они пропускают через себя историю горя, боли, страха. Когда ребёнок своими руками достаёт из земли предмет военного времени, он перенимает какую-то энергетику войны, и это оседает глубоко в сердце.

— Что, по вашему мнению, нужно сделать, чтобы ваша важная работа по сохранению памяти продолжалась, чтобы новые поколения тоже чувствовали к ней причастность и не теряли эту связь с прошлым?

— Я считаю, что нельзя что-то навязывать, особенно патриотизм. Нужно показывать на своём примере и зажигать детей. Нельзя бояться рассказывать и показывать жестокие вещи, которые творились во время войны. Грубо говоря, надо немного травмировать детское восприятие фотографиями, воспоминаниями блокадников, детей войны. Показывать страшную военную хронику, фотографии, связанные с геноцидом мирного населения, и рассказывать, какой была реальная история людей.

Недавно на экскурсии на Пискарёвском кладбище я услышала, как экскурсовод спросила маленького мальчика: «Ты хочешь, чтобы твои внуки знали, как тебя зовут и каким ты был человеком?» Мальчик ответил: «Да, конечно». Она сказала: «Так этого хочет каждый человек. Поэтому вспомни своих прадедов, найди информацию о них по крупицам и передай своим детям и внукам, чтобы мы знали про каждого члена семьи хотя бы немного».

В этом и есть наша главная миссия — сохранить память, вернуть имена пропавшим без вести и передать эту память будущим поколениям.

— Что самое важное вы узнали о войне, чего не прочтёшь в учебниках?

— Раньше, когда я смотрела фильмы о войне, практически никогда не плакала. А после экспедиций не могу смотреть военные фильмы без слёз.

9 Мая, когда прихожу на Минуту молчания, я рыдаю, словно у меня только что погибли близкие родственники. Особенно меня потрясло посещение Аджимушкайских каменоломен в Керчи. Это место, где в 1941-1942 годах пряталось местное население от немецко-фашистских войск. В кромешной темноте, без света, потому что по свету могли вычислить их местоположение.

Мы объявили минуту молчания и выключили фонарики. Невозможно передать ощущения, когда стоишь в полной тьме, тишине, с осознанием, что здесь люди прятались неделями, не выходя на белый свет, чтобы спасти свои жизни.