Инструмент — как женщина. Шахтёр из угольного забоя стал казаком с гармошкой

Сергей Кононов из Междуреченска всю жизнь проработал в шахте, но музыка была всегда рядом: он играл на свадьбах, юбилеях, дружеских посиделках на своей любимой гармошке.

Этот инструмент он полюбил с детства. А когда вышел на пенсию, решил полностью посвятить себя казачьей культуре и песням.

Как первая любовь

Сергей не из музыкальной семьи, и тяга к гармошке появилась сама собой. «У маминого кума стояла гармонь — он не играл, и я её месяцами домой таскал, терзал, пока не научился», — улыбается мужчина.

А однажды летом зашёл с бабушкой в музыкальный магазин и увидел на витрине саратовскую гармонь: «Маленькая, деревянная, с колокольчиками, как невеста — красавица!» Стоила она 25 рублей — для семьи сумма немаленькая. В итоге купили небольшой аккордеончик, но мечта о настоящем инструменте осталась. Уже в третьем классе Сергей играл на выпускном, девчонки под его музыку танцевали.

Мелодию воспроизводил на слух — ни музыкальной школы, ни преподавателей. В училище на стипендию купил в комиссионке первую свою гармонь — «дубовенькая такая была, но родная». А дальше — как у многих в Междуреченске: после школы — шахта.

Две жизни

«Тогда и мысли не было связать жизнь с творчеством. На юбилеях, свадьбах играл — да, но чтобы серьёзно... всё-таки шахтёрский край, все в шахту идут», — делится Сергей.

Перелом произошёл в 1997 году, когда в Междуреченск приехала съёмочная группа «Играй, гармонь!» с Геннадием Заволокиным. Наш герой попал на съёмки, его заметили и позвали в хор «Распадские зори». С этого момента музыка стала не просто увлечением, а второй жизнью.

В 2006 году в санатории музыкант познакомился с казачьим коллективом. «Я так пропитался их песнями, что приехал и сказал: создаём свой ансамбль!» — вспоминает он. Так родился казачий ансамбль «Вольница».

Почему казачьи песни?

«В 90-е из каждого окна звучала Кадышева, Бабкина. А казачьих коллективов в области было всего пять-шесть. Захотелось именно этого особого колорита», — объясняет исполнитель.

Готовился год. Бывший шахтёр перелетел Кузнецкий Алатау на воздушном шаре Подробнее

«Радость мне и людям»

Казачья культура — это не только песни. В Центре казачьей культуры Сергей с единомышленниками учит детей и подростков истории, фланкировке шашкой, кухне. «Самое вкусное — это, конечно, кулеш. Это как плов, только с пшеном, мясом и горой зелени. На костре — вкуснотища!» — рассказывает он.

О казаках ходит много мифов. «Основной вопрос: казаки — это разбойники?» — улыбается Сергей. Приходится объяснять: казаки — защитники рубежей, они присоединили Сибирь, дошли до Камчатки, построили храмы. «Нагайкой коня никогда не били — это всё небылицы. Для казака конь — второй брат. А нагайка — чтобы волков отгонять».

Есть у нашего героя и своя коллекция из 64 гармоней. Самая дорогая — работа нижегородского мастера Рикшинского, чей уникальный талант можно сравнить со Страдивари. «Каждый инструмент как женщина — со своим характером, голосом, душой. К одной гармони подходишь с одной песней, к другой — с иной», — рассказывает музыкант.

Один из любимых проектов Сергея — «Песни на завалинке». Это душевные вечера, где поют песни наших дедов: «Виновата ли я...», «Старый клён», «Мороз-мороз»... Сидят все вместе, без сцены, барьеров — поют и общаются.

«Я специально смотрю, кто из зрителей поёт, — и потом приглашаю в ансамбль. Многие хотят, но стесняются», — рассказывает он. Бывает, на такие вечера приходят бывшие коллеги-шахтёры, пенсионеры. «Это не просто концерт, это настоящее живое общение, которое даёт радость и мне, и людям», — говорит наш герой.

Фестиваль «Родники Сибири» Сергей придумал сам. Сначала собирались небольшими компаниями, потом стали приезжать коллективы со всей области, а теперь — со всей Сибири. «Название символичное: родники стекаются в одну реку, так и коллективы — в единое движение казачьей культуры», — говорит он.

Помогают и местные предприниматели, и город — выделяют гранты. А поддержка особенно важна: «Главное — не мешать, не давить народное творчество сверху. А то у нас привыкли к блеску и золоту, а традиционный костюм кажется бедным и блёклым», — рассуждает Сергей.

Значит, всё не зря

Дом Сергея — почти музей: сувениры, поделки, всё пропитано казачеством. Жена — методист в Центре культуры, занимается рукоделием. Дочь оканчивает институт культуры, сын — егерь. «У нас был семейный ансамбль. Все поющие, все играющие», — с гордостью говорит Сергей.

Для него казачья песня не просто музыка, а способ соединить прошлое и будущее, передать детям и внукам то, чего не найдёшь в учебниках. «Молодёжь — это зеркало. Что вложим — то и получим. Вот на концерте подростки сначала хихикают, а потом вдруг замирают на серьёзных песнях — значит, не зря живём», — улыбается он.

Может быть, через годы кто-то из его учеников тоже создаст свой ансамбль — и тогда родники Сергея Кононова станут полноводной рекой русской культуры.