«Уголь ещё нужен». Шахтёр раскрыл, чего горняки Кузбасса боятся больше всего

Угольная промышленность Кузбасса переживает непростые времена: закрываются предприятия, меняются рынки сбыта, а будущее профессии всё чаще становится предметом горячих споров. Но громче всех об этих переменах могут рассказать те, кто каждый день спускается под землю.

Шахтёр с 25-летним стажем Денис Веселкин делится с kuzbass.aif.ru страхами людей под землёй и объясняет, почему профессия шахтёра не исчезнет в ближайшие 10 лет.

Стало безопаснее

Виктория Веселкина, kuzbass.aif.ru: Денис, вы 25 лет проработали в угольной отрасли. Если сравнить ситуацию раньше и сейчас, что изменилось сильнее всего?

Денис Веселкин: За 25 лет, конечно, изменилось многое. В первую очередь изменилась сама организация работы и отношение к оборудованию. Если раньше многое держалось на людях, приходилось больше делать вручную, то сейчас всё-таки техника стоит на первом месте, большинство процессов механизировано. Горно-шахтное оборудование стало лучше, качественнее, надёжнее. Появились более современные комплексы, техника стала мощнее, удобнее. Это сильно влияет на работу, стало проще контролировать ситуацию.

— Сейчас часто говорят о проблемах со сбытом угля. Шахтёры чувствуют это?

— Уголь всё равно нужен всегда, поэтому работа продолжается. Может быть, где-то такие проблемы и ощущаются сильнее, но у нас пока (речь идёт о шахте в Киселёвске — Ред.) нет такого, чтобы из-за сбыта уменьшались смены, простаивала техника или сокращались объёмы. Люди работают как и работали.

— В регионе закрывается всё больше угольных предприятий. Как это ощущается внутри отрасли? Люди заранее понимают, что предприятие может остановиться, или всё происходит внезапно?

— По-разному бывает. Чаще всего для людей закрытие шахты становится внезапным. Для коллектива это часто выглядит так, будто ещё вчера предприятие работало, а сегодня уже говорят о приостановке или возможном закрытии.

Отрасль без будущего? 69% угольных предприятий России — убыточные Подробнее

При этом важно понимать: если предприятие останавливается, это не значит, что всех шахтёров сразу в один день увольняют и выгоняют на улицу. Обычно сначала людей могут отправить домой с сохранением части заработка — как правило, это две трети зарплаты. То есть работники числятся на предприятии, ждут решения, а управление в это время разбирается, что будет дальше: будет ли запуск, консервация, сокращение, перевод людей или какие-то другие варианты.

— Что сильнее всего тревожит людей в отрасли сегодня: безопасность под землёй, зарплаты, сокращения, закрытие предприятий или неопределённость будущего?

— Сильнее всего тревожат возможные сокращения. Вот это, наверное, самый больной вопрос. Потому что шахтёр может привыкнуть к нагрузке, графику, но когда появляется риск остаться без работы — это уже совсем другое.

Но если говорить о самой работе, то за безопасность под землёй шахтёры переживают меньше всего. Конечно, это всегда важная тема, потому что профессия сама по себе опасная, но по сравнению с тем, что было раньше, безопасность стала намного лучше. Сейчас за этим следят строже: слесари каждый день всё проверяют, контролируют оборудование. В этом плане у людей больше уверенности. Все понимают, что риск есть, но контроль стал серьёзнее, и отношение к безопасности изменилось в лучшую сторону.

В будущее — без паники

— Есть ли сейчас отток кадров из отрасли? Молодёжь идёт в шахтёры или всё чаще выбирает другую работу?

— Я бы не сказал, что молодёжь перестала идти в шахтёры. Как раньше молодые люди приходили работать, так приходят и сейчас. Конечно, сейчас у ребят больше выбора, больше направлений для трудоустройства, но интерес к профессии всё равно сохраняется. У нас молодые кадры появляются регулярно.

Ненужные недра? Участок под разрез в Кузбассе купили за рекордную сумму Подробнее

В основном молодые люди приходят к нам на практику. Они учатся в техникумах и колледжах, получают профильное образование, знакомятся с профессией не только в теории. После прохождения практики многие заканчивают обучение и возвращаются уже на постоянную работу. Для них — это возможность сразу применить полученные знания, для предприятия — подготовить специалистов, которые уже понимают специфику шахтёрского труда.

Первое время ребятам бывает очень тяжело. Теория, которую дают в учебном заведении, и реальная работа в шахте — это совершенно разные вещи. На занятиях многое кажется понятным и простым, а на практике сталкиваешься с трудными условиями: дисциплиной, ответственностью, физической нагрузкой, работой в коллективе. Поэтому адаптация занимает время.

Но если у человека есть желание работать, если он готов учиться у специалистов и постепенно вникать в профессию, то он остаётся. Со временем они привыкают, набираются опыта и становятся членами коллектива. Поэтому говорить о том, что молодёжь не идёт в отрасль, нельзя. Приходят, учатся, пробуют себя и многие остаются работать дальше.

— Насколько сегодня доход шахтёра зависит от премий, переработок и выполнения плана?

— Доход шахтёра в основном зависит от выполнения плана. Это один из главных факторов, который влияет на итоговую заработную плату. Если план выполнен, значит, есть результат работы и, соответственно, основание для зачисления премии.

Беспощадный кризис. Впервые за 20 лет добыча угля в Кузбассе снизилась Подробнее

Что касается переработок, здесь у каждого по-разному. Она оплачивается отдельно и может увеличить доход. Но количество таких смен зависит от самого человека, от его желания, возможностей, состояния здоровья и обстоятельств. Кто-то готов брать дополнительные смены чаще, кто-то выходит иногда, а кто-то работает строго по своему графику.

Также наличие переработок зависит и от производственной необходимости. Если есть потребность, человеку могут предложить дополнительную смену, и он уже сам решает, готов ли выйти. Поэтому нельзя сказать, что переработки у всех одинаковые или что все зарабатывают на них одинаково. Для одних это заметная прибавка, для других — редкая возможность дополнительно заработать.

В целом зарплата на моём предприятии составляет от 80 до 140 тыс. рублей.

— Видите ли вы будущее у угольной отрасли в регионе на ближайшие 5–10 лет? Или люди уже готовятся к тому, что профессия будет уходить?

— Лично я смотрю на это без паники. Профессия не уйдет, уголь ещё нужен. Есть предприятия, котельные, производство, есть целые города, которые на этом держатся. Да и шахтёра за один год никуда не денешь: это опыт, это техника, это люди, которые умеют работать в тяжёлых условиях. Поэтому в ближайшие годы шахты, которые крепко стоят на ногах, будут работать.

Надежда на фестивали и фермы. Что поможет Кузбассу выйти из кризиса Подробнее